LeanhaumShee
претендуешь-соответствуй
05.12.2012 в 12:59
Пишет LeanhaumShee:

все что я говорю подели на три
и забудь про мои слова. лучше вспомни, как я на тебя глядела
ты не знаешь откуда такое чувство? я уверена, что ему нет предела,
но страшно боюсь терять. так что просто держи, просто крепче держи меня - умоляю.
если вдруг ты уйдешь - с воспалением легких слягу
и тихо умру без снов



я корявыми пальцами мну головную боль
когда все мои мысли сходятся в точке ноль
никакая моя беда. нулевая моя сутулость.
начинала за здравие, да в конце лета сдулась
и истерики бьются в лопатки холодным ветром
падать как ливням оземь, шляться тоской по свету
и ни кому не случиться нужной.
матами крою ужин
белым стелю постели
лето рвало жарой. руки секло метелью
осколками белых чашек, блюдечек и тарелок
и когда ты падаешь на дороге, то толпе говоришь,
наряжаясь улыбкой шальной, но смелой:
ничего ничего. я просто немножечко перегрелась.



от тебя ничего не скрыть. за тебя ничего не вскрыть
стала старше я, стала черной ночь
дай, старуха, мне это веретено
стану пальцы себе колоть
гулкий голос внутри,
но немая плоть

наши сказочки стерлись, а мы все равно как дети
я - тебе, а ты - мне всех роднее на этой чужой планете
потерпи до других, говорят, ей осталось не больше года
я щедра на истерики и слова, как дожди на святую воду
приходили прошли. приказали подольше жить.
что ж ты так замерзаешь, что вся дрожишь
обниму - не согрею, ты вся раздетая.



у всех гроз заедает молния. я ни капельки не железная
я вся из костей и кожи. не знаю осталось ли что еще.
август целует худые пальцы и впадины талых щек
я, кажется, всех простила, кто был еще не прощен
только меня не простил никто.
раньше все исполнялось по "лети лети лепесток"
а теперь все вымаливать, все выпрашивать, все терпеть.
слава богу остались еще стихи, голос эми остался стоять и петь
третьи сутки она поет про свою любовь и я ее искренне понимаю.
не хочу никого пугать, но годам к двадцати семи, я вот так же не выдержу
и сломаюсь




я ничего не знаю
мои слабые нервы не умеют выдерживать расстояний
мои слабые руки не умеют удерживать дорогих.
я пишу о своем бесконечном море сто пятый стих
лучше б просто учиться ходить по нему бесследно.
слева бьют не четыре камеры, а четыре больших вселенных
я не знаю куда их деть
и во что их складывать
чтоб не мялись.
я целую сиренью глаз, отвожу от тебя беду. отведи от меня усталость
видишь кротость моя утекла за твои моря. от нее ничего практически не осталось.
и я знаю как можно отдаться залпом, только что-то не отдаюсь
и я знаю, как можно делить на два и остаться целой
замолкаю. и остаюсь.


здравствуй, папа
я расскажу тебе про июль:
в нем всего не хватает и ливни льют
мне соленую воду в глотку, но к морю не отпускают.
у меня есть он. похож на тебя немного. я повсюду в груди таскаюсь
с этой своей любовью.
пап, я брошена как изгой, я
никак не могу поверить, что сама всех взяла до стерла.
он сидит у меня на кухне. говорит, что ком подступает к горлу,
когда мать его по глупости не прощает. моя меня тоже - нет
нашей ругани грош цена, все слова что горох стене
только обе сильны, хороши да стойки.
я сбиваю набойки с туфель, и сбиваю прохожих с толку
и все пью этот черный поганый кофе, и никак не могу простить.
я ведь думала бога в себе взрастила
а его растить еще и растить.



пиши пиши, бессердечная идиотка
стели по городу бездарные рифмы простыни
живи от мая и до зимы или от лета до самой осени
я даю слабину. за тобой оставляю право остаться рядом
мои черные платья мяты, как монашеские наряды
мои черные мысли да червивое яблочное нутро.
лето снова ревет разлукой. лето бьет по лицу перрон.
волос вьется, как гнезда вьют одинокие птицы сплетницы
замолчи помолчи. да когда ж она, господи, перебесится
и оставит в покое тех, кому и без нее ничего жилось?
и откуда в ней, боже, такая строгость. такая злость.
под львовскими ливнями сломанное крыло
обещало, да не срослось
и кому ей отныне верить.
сквозняки раскрывали тайны. сквозняки закрывали двери
никогда не ломался тот. кто не знал никакой потери
мне не сметь говорить, что я сильная без потерь.
это чистая правда, господи
а раз нет - так ты меня
разуверь.



волны мыслей
стихают быстро.
я расшатываюсь легко
успокойся, шальная. так до истерик не далеко
а кому они тут нужны твои пьяные речи и сломанные глаза.
всю себя уже невозможно скрыть. всю себя можно запросто показать
даже если в рубашки прятать до верхних пуговиц.
у меня в голове все хорошие мысли с дурными спутались,
как доступные женщины спутались с наркоманами.
что осталось во мне хорошего - это влиянье мамино
что осталось во мне дурного - так это игра с огнем.
если я от него уйду не бросай его, а побудь при нем.
этот город меня не греет ни белой ночью, ни черным днем
а только его свитерами, которых я не просила
все это больно странно. все это так красиво,
что я боюсь не сдержаться.
это лето безвольных дур и свободных случайных танцев
у кого по чужим городам. у кого по чужим постелям.
твердо спать, там где мягко стелют.
я не сдамся. я ставлю блоки на удары твои крученые
не люби без того любимую, не учи без того ученого.
рифмы белые. платья черные
все - сдаюсь.



а в последнее время
я все штопаю нежность снами
я все рвусь к тебе белыми простынями
и скупыми губами в нарядах помады красной.
мне б творить тебе милость и все выдохи прятать в гласных
чую ли я опасность?
конечно, да.
во мне раненой музыкой выкипела вода
и манжеты твоих рубашек поцелованы мной, и смущаются как закаты.
я вселенной спокойной плачу. не боюсь ни простуд, ни ливней, ни гроз раскатов
будь со мной посмелей и поаккуратней. я не то чтобы хрупкая, просто устала биться
кажется, знаю как можно сдаться не переходя ни одной границы,
а стоя на самой грани
в спину твою уткнуться. мысли цветут геранью
я у твоей спины к богу ли ближе, к раю.
а закатное небо когда не спит - тихо струны перебирает
ночи становятся холодны, мы и без алкоголя пьяны.
это все чистота. не грязнее, чем дать концерт
на расстроенном фортепьяно.


URL записи